icon caret Arrow Down Arrow Left Arrow Right Arrow Up Line Camera icon set icon set Ellipsis icon set Facebook Favorite Globe Hamburger List Mail Map Marker Map Microphone Minus PDF Play Print RSS Search Share Trash Crisiswatch Alerts and Trends Box - 1080/761 Copy Twitter Video Camera  copyview Whatsapp Youtube
Косово: Штрпце, образцовый сербский анклав?
Косово: Штрпце, образцовый сербский анклав?
The Kosovo-Serbia Agreement: Why Less Is More
The Kosovo-Serbia Agreement: Why Less Is More
Briefing 56 / Europe & Central Asia

Косово: Штрпце, образцовый сербский анклав?

  • Share
  • Save
  • Print
  • Download PDF Full Report

КРАТКИЙ ОБЗОР

Штрпце - это один из крупнейших сербских анклавов Косова, один из немногих, где между сербами и албанцами установились хорошие отношения, и есть благоприятные экономические перспективы. Однако существует риск, что он падет жертвой конфликта по статусу Косова между Белградом и Приштиной. С другой стороны, у Штрпце также есть шанс продемонстрировать сербам, что они могут защищать свои интересы в рамках конституционного порядка Косова. С мая 2008 г. этим муниципалитетом управляли конкурирующие структуры, обе возглавляемые сербами: официальная администрация, назначенная ООН вопреки протестам на местах, и параллельный режим, избранный в нарушение законодательства Косова. Ни у одной из этих администраций нет возможности полноценно исполнять свои обязанности. Их противостояние лишило этот мирный анклав эффективного управления и парализовало развитие его экономики, в первую очередь - препятствуя регулированию его прибыльного рынка недвижимости и блокируя приватизацию горнолыжного курорта Брезовица. Выборы в местные органы власти 15 ноября 2009 г. могут положить конец этому неудобному статус-кво, дать Штрпце законные органы власти и способствовать раскрытию его экономического потенциала. Белград, Приштина и международное сообщество должны призвать граждан голосовать, а в дальнейшем наделить администрацию муниципалитета расширенными полномочиями и обеспечить ее теми ресурсами, в которых она нуждается.

Белград долго рассматривал косовских сербов, как инструмент для подрыва независимости Косова, организуя проведение параллельных выборов по законам Сербии и оказывая существенную экономическую поддержку. Но у Сербии нет возможности обеспечить эффективное функционирование административных структур в южных анклавах, таких как Штрпце. Параллельная муниципальная администрация не предоставляет существенных выгод населению и всё меньше влияет на их повседневную жизнь. Сербия должна поставить интересы жителей Штрпце на первый план и признать, что им необходимы отношения с властями в Приштине. Поддерживая многонациональный муниципалитет, Белград продолжил бы играть роль в учреждениях, наиболее важных для местных сербов, таких, как образование и здравоохранение, давая жителям возможность сосредоточиться на важных для них повседневных проблемах.

Правительство Косова не спешило предоставлять Штрпце и другим муниципалитетам расширенные компетенции и полномочия, предусмотренные планом Ахтисаари - рамочным документом, разработанным под руководством Мартти Ахтисаари, бывшего президента Финляндии, в качестве Специального Представителя Генерального секретаря ООН пытавшегося урегулировать конфликт по статусу до того, как эта территория провозгласила независимость. Приштина утверждает, что такая децентрализация развивается и в южных анклавах, и в бескомпромиссном Северном Косове, отчасти для того, чтобы избежать создания любого прецедента, который мог бы питать мысли о разделе края. Многие в правительстве также рассматривают децентрализацию как награду, а не право, и ожидают, что сербы Косова примут власть центрального правительства в явной форме прежде, чем полномочия будут переданы их муниципалитетам. Низкая явка сербов на выборах с этой точки зрения стала бы оправданием большей задержки в проведении децентрализации.

Некоторые сербские партии намерены участвовать в выборах, но без участия крупных, базирующихся в Сербии партий, явка может оказаться слишком низкой, чтобы результат выборов в полной мере отражал фактическое демографическое положение и политические предпочтения. В таком случае Приштина должна предпринять меры по созданию объединенного, многонационального муниципального правительства:

  • при таких исключительных обстоятельствах, министерство по делам местного самоуправления должно назначить местного мэра-серба и новое муниципальное собрание из зарегистрированных сербских и албанских кандидатов. Это позволило бы Штрпце получить представительный муниципальный аппарат, хотя в нем, возможно, полномочия только албанцев были бы подкреплены получением депутатского мандата от своих избирателей. Но мандат сербских должностных лиц, уже продленный один раз, не обладает никакой легитимностью и не должен быть снова продлен.
     
  • Правительство Косова должно тогда наделить новый муниципалитет расширенными полномочиями и другими инструментами, чтобы он мог управлять Штрпце от имени всех его жителей.

Установление законного, эффективного муниципального аппарата предоставило бы Штрпце возможности эффективного решения его главных проблем: здесь расположен курорт Брезовица (самый известный туристический объект Косова) и [так называемая] "Зона Уикенда", район первоклассной недвижимости в сердце национального парка Шарри/Шара. Горнолыжный курорт Брезовица обладает одними из самых лучших склонов в Европе; при надлежащих инвестициях его развитие способствовало бы экономическому росту и созданию рабочих мест во всем регионе. Десять лет приватизация курорта и его развитие сдерживались спорами о собственности и обвинениями в коррупции; в местном руководстве срочно необходимы свежие силы.

После того как министерство охраны природы и территориального планирования Косова подготовит комплексный план функционального использования территории, и муниципалитет одобрит его, этот курорт должен включиться в орбиту рыночных отношений. Любые претензии на собственность сербских компаний могут быть рассмотрены специальной палатой приватизации Косовского Верховного Суда, в которой имеется большинство международных судей.

Новый подход также необходим для "Зоны Уикенда", где в пределах национального парка были построены, зачастую незаконно, сотни роскошных вилл. Контроль над строительством был там одним из наиболее выгодных видов деятельности обеих конкурирующих муниципальных администраций. Неспособность поддерживать должный порядок в этой зоне подрывает доверие населения, наносит ущерб окружающей среде и лишает муниципалитет налоговых поступлений, в которых он крайне нуждается. Снос незаконно возведенных зданий - не решение проблемы. Вместо этого:

  • новые муниципальные власти должны наложить жесткие штрафы на владельцев и легализовать существующие здания, при этом предотвратив дальнейшее строительство; и
     
  • в случае необходимости, ЕУЛЕКС, правоохранительная миссия Европейского союза в Косове, должна использовать свои полномочия для расследования случаев коррупции и привлечения виновных к уголовной ответственности.

Успехи Штрпце вполне могут оказать каталитическое влияние на децентрализацию по всему Косову. Этот муниципалитет может послужить моделью, по которой могут развиваться недавно сформированные муниципалитеты сербского большинства. Поскольку Белград бойкотирует децентрализацию, а Приштина, по-видимому, не заинтересована в этом процессе, экономическое развитие на местах - наилучшее средство убедить скептически настроенных сербов, что в Косове у них есть будущее.

Приштина / Брюссель, 15 октября 2009

The Kosovo-Serbia Agreement: Why Less Is More

The 19 April agreement between Kosovo and Serbia is an earthquake in Balkan politics: the ground lurched, familiar landmarks toppled, the aftershocks are still rumbling and the new contours are only slowly emerging.

The two prime ministers initialed a “First Agreement of Principles Governing the Normalisation of Relations” in Brussels. The brief, fifteen-point text is the first bilateral agreement between Serbia and its former province; as the title suggests, it’s unlikely to be the last. Curiously neither government has published it, though a reportedly authentic version leaked quickly in the Pristina press.

The spinning has been furious among advocates (the EU and both governments), opponents and commentators on both sides of the Atlantic. It is too soon to try to say what it all means. For now clarity comes from focusing on the few patches of firm ground.

There are only two sure things about the agreement, both are very important, and neither is spelled out anywhere in its text. The first is that the Serbian government has given up on keeping northern Kosovo in its system and has ceded its authority to Pristina. The second is that Belgrade has implicitly recognised that Kosovo is a state. These are tectonic shifts, whose effects will be felt no matter what happens with the early attempts to implement the deal.

The New Normalising 

The agreement’s title itself is misleading: ostensibly about “normalisation of relations”, the first twelve of the agreement’s fifteen points cover instead the governance of Kosovo’s Serb-controlled northern region. Only one point is explicitly about bilateral relations, and all it says is that neither party will block the other’s progress toward the EU.

The agreement specifies creation of an “Association/Community of Serb majority municipalities”.[fn]See Crisis Group Report Serbia and Kosovo: The Path to Normalistion.Hide Footnote The dual name is another sign of trouble ahead: for Serbia, it is a Zajednica (union or community) of municipalities, a governing entity newly established by the agreement, while for Kosovo, it is merely an inter-municipal association like one that already exists to help local governments coordinate and share expertise.

What Belgrade and Pristina have initialed is not so much an agreement as a set of principles that must be elaborated before they can be implemented, and the elaboration can be as hard-fought as the agreement itself. Consider the second point:

The Community/Association will be created by statute. Its dissolution shall only take place by a decision of the participating municipalities. Legal guarantees will be provided by applicable law and constitutional law (including the 2/3 majority rule).

The first sentence is silent as to who shall legislate the statute: the Kosovo Assembly (as Pristina prefers), the municipalities in question (which operate under Serbian law) or newly elected municipal bodies (under Kosovo law). The second implies the entity cannot be dissolved by a court decision, which suggests it is to have some kind of constitutional status. The third mentions a “constitutional law”, something that does not exist in the Kosovo system (but does in the Serbian one), and a “2/3 majority rule” of which Kosovo has at least two. It also mentions “legal guarantees”, but not what they are to protect. Most of the other points are as diaphanous as this one, amenable to different readings and needing a lot of follow-up work to give them life.

The Brussels House Style - And Its Limits

Followers of the history of EU mediation between Belgrade and Pristina will recognise this ambiguity as the Brussels house style: get the parties to commit publicly to an agreement whose content is to be filled in later, often by EU officials, out of the spotlight. The advantage of this approach lies in making possible agreements that would be politically deadly if spelled out in black and white. The cost, however, is steep. Both sides can feel cheated, and Belgrade especially tends to squeal when implementation begins on terms that were only implied in the text itself.

Much of the agreement depends on the cooperation of the northern Kosovo Serbs and their leaders, all of whom reject the deal and promise to resist.  This community has a bad reputation these days; they are portrayed as extremists, criminals, or at best simply too few in number to matter. That portrait is unfair: as those who spend time in the North know, its people are little different from their neighbors across the Balkans. Rejection of the Belgrade-Pristina deal comes from a bedrock patriotism that is common to most populations who see state borders shift against their will. Given the near-total absence of law enforcement, the area is surprisingly peaceful; since Kosovo declared independence in 2008 there have been only four fatalities in the North linked to the dispute. During tense times, improvised bombs explode and pot shots ring out, but are meant to warn or intimidate and seldom injure anyone. The only serious confrontations have pitted locals against NATO’s peacekeepers when the latter tried to remove barricades in 2011 and 2012.

While the two governments can, and should, implement a few measures right away, it’s impossible to guess the shape that northern Kosovo government will finally take. The two governments should coordinate the transfer of all security sector staff in Kosovo from Belgrade payroll and jurisdiction to Pristina, which entails: taking existing Kosovo Police (KP) off the Serbian payroll (many have been drawing two salaries, one from each state) and otherwise leaving them alone, and transferring the several hundred (reputed) undercover Serbian officers over to Kosovo payroll. This is less provocative than it sounds, because the “Kosovo Police” brand is widely accepted in northern Kosovo and seen as essentially local, regardless of who pays. It is important the two capitals work together to ensure no interruption in payment and no interregnum during which displaced cops can be recruited by organised crime.

Too much focus on the agreement’s specifics is likely to mislead; many of its provisions will be modified in practice and some may be simply forgotten over time.

Implementing the agreement will require both countries to amend the relevant legislation. One or both may have to amend their constitutions. The issues will have to be aired in public, members of parliament will have to take stands. Early signs are not encouraging. Kosovo’s Assembly approved the deal after a raucous late-night session featuring angry denunciations by the opposition Vetëvendosje (Self-Determination) party, whose supporters rallied outside the legislature. The Serbian parliament refused to vote on the agreement itself, claiming that to do so would constitute recognition of Kosovo; instead, it approved the government’s report on the negotiations. Earlier technical agreements between the two are held up on appeal to Serbia’s constitutional court on grounds that the government impermissibly changed by decree issues that must be regulated by law.

Northern leaders are still stunned by Belgrade’s move, which took them by complete surprise. They have yet to digest its implications, and early reactions bear a distinct resemblance to the five stages of grief: denial, anger, bargaining, and a few signs of depression and acceptance. They seem to hope the deal will die without their cooperation, but have no real plan. Some day soon, should Belgrade start to squeeze them in earnest, the residents of northern Kosovo will face stark choices. Their preference – the status quo, ignoring Pristina and largely integrated into the Serbian system – is no longer possible. There are many things Belgrade can do, starting with money (reducing or eliminating bonuses, cutting positions), and going on to dissolving municipal governments on a pretext and replacing them with more pliant staff, arresting key local leaders on real or trumped-up charges, closing various offices, and even the “nuclear option” of closing the two main employers, the university and medical centre. The limiting factors are legal (as in many ex-communist states, workers have many rights and are hard to fire) and political (they do not want to provoke a televised exodus, even a small one). One ironic component of this story is that Serbia will probably be tacitly encouraged to violate its own laws by the EU to make all this work, as doing it properly – amending all the relevant legislation and regulation – would take much longer than Brussels prefers.

A Self-Governing North, and the De Facto Recognition of Kosovo

The big irony here is that Belgrade’s preferences on implementing the deal are more threatening to the northern Kosovo Serbs than are those advocated by Pristina or the EU, because it is much easier to resist the latter. Serbia wants to form the Community quickly, out of the existing municipal governments; name a senior Serb police officer to take charge of integrating the illegal Serbian security presence into Kosovo institutions; and transfer the existing Serbian court to Kosovo jurisdiction. These steps would bundle the local population and their leaders into a loose Kosovo jacket that could be tightened over time as tempers cool. Kosovo wants to defer forming the Association until the OSCE organises local elections; supervise the transfer of security officials; and dissolve the Serbian court and staff a new Kosovo court. Northerners can easily boycott or sabotage all of those measures and probably remain confident that Pristina would stick to its positions.

The North has fourteen years of experience resisting pressure from Kosovo,[fn]See Crisis Group report North Kosovo: Dual Sovereignty in Practice.Hide Footnote with a large arsenal ranging from community pressure and civil disobedience to organised boycotts, intimidation and occasional pitched battles. But they do not know how to fight Belgrade. In the near term, the stronger Serbia’s influence over northern Kosovo is, the more that territory will integrate with Pristina; and the more Serbia pulls back, the more the North will maintain its independence from Kosovo. The clearest example of this paradox is Serbia’s plan to pass a constitutional law transferring its governing authority over Serbian municipalities to what it calls the “provisional institutions” in its “autonomous province” of Kosovo. Pristina would surely reject such a law and see it as an insult; yet it would leave the North no legal avenue to keep rejecting integration into the Kosovo system.

With or without a Serbian constitutional amendment, there is no way for northern Kosovo to keep saying it rejects the Belgrade-Pristina agreement but is otherwise a normal part of the Serbian legal and administrative system, because Belgrade is transferring it to Pristina’s authority. The North is thinking of three options. It can submit to integration into the Kosovo system, and work to expand the space of autonomy it offers them. It can declare independence, with an aim of negotiating a better deal with one or both of the states that claim it. Or it can strike out on its own without any formal declarations, subverting and obstructing the agreement where it can and hoping for a re-negotiation.

Curiously, all three courses lead toward the same place: a largely self-governing region, with some ties to a Kosovo whose independence it rejects, and with other ties to Serbia. The differences are in emphasis and symbolism, emotionally powerful but with modest practical implications. Pristina and Belgrade should refrain from sudden or provocative moves. So far there has been no surge in violence against Kosovo institutions in the North but that is a risk in the near future, with the North Mitrovica Administrative Office and its staff being the most obvious targets. These should be protected.

There is no point holding elections without significant local support. If the North is firmly opposed, there is a risk of violence against the organisers, and polls that require hefty KFOR protection would be of little use. Belgrade and Pristina need to explain, in detail, what the agreement means for northern Kosovo. They should take the time necessary to prepare the ground.

All previous accords were packaged as deals between Serbia and some external player – the UN or the EU – acting as Kosovo’s proxy. This is the first high level agreement between the two states, and shows that Serbia can deal with Kosovo as an equal. It is a kind of de facto recognition of Kosovo and that may be its greatest long-term significance. Whatever else happens, it is easier today to imagine that Serbia may one day formally recognise the independence of its former province. Yet the thaw in Belgrade-Pristina relations is still fragile and easy to reverse. Both capitals should make improving their bilateral ties the priority, and should not allow lingering disagreements over northern Kosovo to impede them. Better state-to-state relations are much more important than administrative details governing the North.